Утро 23 марта 1918 года парижане запомнили на всю жизнь. Снаряды начали рваться в центре города без всякого предупреждения. Ни звука выстрелов, ни гула самолетов, ни сирен. Просто грохот и смерть. Французское командование в панике: звукометрические станции молчат, авиаразведка не видит новых батарей. Казалось, снаряды падают сами по себе.
На самом деле в 120 километрах от Парижа, в лесу, скрывалось чудовище. Инженеры фирмы Крупп по личному приказу кайзера Вильгельма II построили орудие, которому не было равных. Чтобы пробить 120 километров, нужен был ствол длиной 34 метра. Такое даже представить сложно: выше десятиэтажного дома. Ствол весил больше 100 тонн и провисал под собственной тяжестью, его пришлось поддерживать стальными тросами.
Технических проблем было море. После каждого выстрела ствол вибрировал как гигантский камертон. Раскаленные газы разъедали металл, увеличивая диаметр с каждым залпом. Немецкие оружейники пронумеровали снаряды по диаметру — сначала шли тонкие, потом толще. К концу стрельбы ствол превращался в трубу, годную только на переплавку. Ресурс — около 60 выстрелов.
Снаряд весом 120 килограммов летел до Парижа три минуты. Он поднимался в стратосферу, где температура и плотность воздуха меняли траекторию непредсказуемым образом. Баллистикам приходилось рассчитывать каждый выстрел с учетом погоды на всех высотах. Малейшая ошибка — и снаряд падал в чистом поле.
Немцы тщательно маскировали позицию. Вокруг развернули три десятка обычных батарей, которые открывали огонь одновременно с главным орудием, создавая акустический хаос. Железнодорожные пути замаскировали под лесные дороги, а дымовые завесы скрывали вспышку выстрела. Французский агент ошибся в координатах всего на пять миль, и артиллерия три дня молотила по пустому месту.
Психологический эффект превзошел ожидания. Снаряды падали случайным образом — сегодня на площадь, завтра в церковь. Самая страшная трагедия случилась в храме Сен-Жермен, где погибло 88 человек. Париж охватила паника, началась эвакуация, заводы встали. Немецкая пропаганда трубила о техническом превосходстве.
Но с военной точки зрения пушка была абсурдом. Каждый выстрел стоил баснословных денег. За те средства, что ушли на создание и эксплуатацию одного монстра, можно было построить несколько десятков обычных тяжелых батарей и наносить реальный урон. Парижскую пушку обслуживала армия баллистиков, метеорологов и механиков. Чистильщики ствола проводили внутри по нескольку часов, выскребая нагар.
Последний выстрел прозвучал 9 августа 1918 года. Немцы эвакуировали орудие в тыл, а при отступлении уничтожили все следы. Французские инспекторы после перемирия не нашли ни чертежей, ни стволов, ни документации. Личный состав получил приказ молчать. Лишь несколько случайно найденных снарядов да бетонные основания подтверждали, что 34-метровый монстр действительно существовал.
Опыт не пропал даром. Инженеры Круппа использовали наработки при создании «Доры» и «Карла» во Второй мировой. Те были еще больше, еще дороже и еще бесполезнее. Парижская пушка осталась в истории символом технического гения, помноженного на военный абсурд.
