Современный ажиотаж вокруг искусственного интеллекта заставляет многих инвесторов задаваться вопросом: не находимся ли мы на пороге нового финансового пузыря? История даёт на этот вопрос тревожный ответ. Технологические прорывы, меняющие представление о будущем, нередко становятся питательной средой для эпических финансовых афер, которые раскрываются лишь тогда, когда пузырь лопается. Чтобы понять, какие риски несёт нынешняя эйфория вокруг ИИ, стоит обратиться к двум знаковым мошенничествам, разделённым полутора веками: пирамиде «железнодорожного короля» Джорджa Хадсона в 1840-х и схеме Берни Мэдоффа, процветавшей на волне бума доткомов и ипотечного кризиса 2000-х.
В основе обоих случаев лежала макросреда, насыщенная «дешёвыми деньгами» и слепой верой в новую технологию. Железнодорожная лихорадка в Великобритании началась на фоне приостановки выпуска государственных облигаций, что оставило инвесторов без привычных инструментов. Их взоры обратились к железным дорогам — символу прогресса. Бухгалтерские стандарты того времени были примитивны, прогнозы доходов завышены вдвое, а сам Хадсон, будучи членом парламента, лоббировал дерегулирование отрасли. Аналогично, схема Мэдоффа взлетела во время бума интернет-компаний и бума сложных деривативов, когда ФРС поддерживала низкие ставки, создавая иллюзию всеобщего обогащения. Регуляторы, будь то в викторианской Англии или в США начала 2000-х, не поспевали за новыми реалиями, а их ресурсы часто были отвлечены на другие кризисы.
Стиль действий мошенников демонстрирует поразительное сходство. И Хадсон, и Мэдофф культивировали ауру исключительности и ограничивали прозрачность. Хадсон привлекал миллионы, не предоставляя инвесторам никаких планов. Мэдофф избегал публичных выступлений перед профессиональными аналитиками, предпочитая вербовать клиентов через закрытые клубы и благотворительные связи, где вопросы задавать было не принято. Оба использовали деньги новых вкладчиков для выплат «доходов» старым, классический признак пирамиды, и финансировали роскошный образ жизни. Их падение было одинаково громким: Хадсон, присвоивший сумму, эквивалентную сегодняшним 74 миллионам фунтов, бежал из страны, а Мэдофф закончил жизнь в тюрьме, оставив заявленные убытки в 65 миллиардов долларов.
Эти истории оставляют чёткие следы, которые стоит искать сегодня. Тревожными сигналами могут быть компании с головокружительной капитализацией и харизматичными лидерами, имеющими чрезмерно тесные связи с властями, что потенциально ослабляет надзор. Ключевое значение имеет качество коммуникации с инвесторами: скудная информация о движении денежных средств, неясная инвестиционная стратегия и упор на имидж, а не на детали — всё это красные флаги. В эпоху ИИ, когда сложность технологий может служить дымовой завесой, простой аудиторской отчётности уже недостаточно.
Таким образом, текущий бум искусственного интеллекта создаёт все классические условия для появления новых финансовых пирамид: всеобщий энтузиазм, огромный приток капитала, технологическая сложность, затрудняющая оценку, и «страх упустить возможность». Урок истории заключается в том, что когда инвесторы охвачены ажиотажем вокруг «меняющей мир» технологии, за углом их уже поджидает мошенник, готовый построить на этой вере очередной воздушный замок. Остаётся надеяться, что современные регуляторы и сами инвесторы учтут ошибки прошлого и не позволят истории повториться как фарс.
