В публичном дискурсе всё чаще звучат апокалиптические прогнозы о скором появлении «сверхинтеллекта» — искусственного разума, который превзойдёт человеческий и навсегда изменит цивилизацию. Эти утверждения, подогреваемые успехами больших языковых моделей, основаны на фундаментально неверной предпосылке. Они сравнивают ИИ с когнитивными способностями отдельного человека, как будто разум существует в вакууме. Однако суть человеческого интеллекта заключается не в индивидуальной гениальности, а в его коллективной, социальной и телесной природе.
Узкая метрика, по которой часто оценивают ИИ — способность написать текст, сдать экзамен или поставить диагноз — отражает ограниченность традиционных тестов на IQ, а не богатство человеческого познания. Настоящий интеллект — это не сумма изолированных навыков. Даже самые блестящие идеи учёных, художников или инженеров рождаются не в одиночку. Они являются продуктом общего языка, культурной передачи знаний, сотрудничества и того, что антропологи называют кумулятивным обучением — способностью поколений накапливать и совершенствовать знания.
Наш величайший инструмент — язык — это коллективное изобретение, отточенное тысячелетиями социального взаимодействия. Исследования в области коллективного интеллекта показывают, что разнородные группы, способные эффективно коммуницировать, регулярно превосходят даже самого одарённого своего участника. Именно эта способность к сотрудничеству, а не индивидуальный гений, лежит в основе наших достижений.
В отличие от людей, системы ИИ принципиально асоциальны и лишены телесного опыта. Они не сотрудничают, не спорят о смыслах, не формируют социальные связи и не несут ответственности. Они обрабатывают данные изолированно, реагируя на запросы без осознания, намерения или понимания контекста. Человеческий же интеллект формируется через физический опыт — через прикосновение, движение, эмоции и совместное внимание с другими людьми с самого младенчества. Этот телесный фундамент — основа для последующего абстрактного мышления. ИИ, изучающий статистические закономерности в текстах, не имеет доступа к этому глубинному, смысловому слою реальности, почерпнутому из жизненного опыта. Поэтому он не «понимает» концепции, а лишь аппроксимирует лингвистические ответы.
Критически важным аспектом является и крайняя ограниченность данных, на которых обучается ИИ. Около 80% онлайн-контента создаётся всего на десяти языках, что представляет собой крошечный и предвзятый срез человеческого культурного разнообразия. Обучаясь на этой однородной массе данных, ИИ усваивает точки зрения, предубеждения и способы мышления лишь небольшой части человечества. В то время как человеческий интеллект — это продукт взаимодействия восьми миллиардов людей с разным опытом, ИИ замкнут в эхо-камере цифровых текстов. Более того, исследователи уже предупреждают о приближающемся дефиците качественных данных для обучения. Попытки генерировать данные с помощью самого ИИ рискуют создать порочный круг, где ошибки и упрощения будут лишь усиливаться, а не исправляться.
Всё это не означает, что ИИ бесполезен. Напротив, это чрезвычайно мощный инструмент, способный повысить эффективность, помочь в анализе и расширить доступ к информации. Но полезность — это не то же самое, что интеллект. ИИ остаётся узким, производным и полностью зависимым от человеческого руководства, оценки и этических рамок. Реальная опасность сегодня заключается не в восстании машин, а в том, что раздутые ожидания отвлекают внимание от насущных проблем: укоренённой предвзятости алгоритмов, вопросов управления, воздействия на рынок труда и ответственной интеграции этих технологий в общество. Сравнивать ИИ с человеческим интеллектом — это категориальная ошибка. До тех пор, пока машины не смогут стать частью нашего коллективного, телесного и этического мира познания, разговоры о превосходстве ИИ останутся скорее спекуляцией, чем научной перспективой.
